Камень – застывшее слово, вода – смеющееся слово, посеянное зерно – слово-обещание… Любые явления окружающего мира на языке торо тегу, языке 5 000 догонов на севере Мали, предстают как части одного целого.

Я уже двадцать дней работаю с художниками-догонами на их горном плато в деревне Койо на севере Мали. Когда наступила ночь, мы растянулись на циновках перед глинобитными домами в центре деревни, куда меня пригласили. Местные художники-крестьяне и я страшно устали, но счастливы от того, что у нас получились поэмы-картины на ткани, которые мы рисовали весь день до захода солнца. Самый младший из них готовит чай. Мы беседуем о предках.

Неожиданно я чувствую острую боль в левой руке. Свечу себе фонариком: меня укусил белый скорпион. Я его убиваю и в ужасе жду, что через час умру. Потом подумал, что у меня все-таки есть почти полчаса относительного спокойствия до того, как начнутся предсмертные конвульсии. Спрашиваю старосту деревни, нет ли у догонов традиционного снадобья от яда скорпиона. «Нет, - слышу в ответ, - Подожди, все увидишь». И беседа продолжается. Постепенно всю руку охватывает жгучая, как от ожога, боль. Однако через два часа она прекращается, и я засыпаю рядом со старостой деревни глубоким сном. Ничего не понимаю.

Через три дня в десяти километрах от деревни все мы восьмером (шесть художников, староста деревни и я) подошли к подножью отвесной скалы, откуда в сезон дождей обрушивается вниз огромный водопад. Это место, где чуть ли не все лето поет и гудит вода, породило немало легенд. Гроты, где проходят обряды посвящения, хранят древние наскальные рисунки. Мне, однако, известно, что там живут опасные для человека кобры. Я говорю об этом своим художникам и спрашиваю, есть ли у них лекарство от такого яда. Ответ: «Нет. Садись, мы тебе все объясним…».

Все, что есть вокруг, есть слово

Ниже я собрал вместе все то, что мне рассказали тогда и раньше художники-догоны с помощью графических знаков, когда мы читали наши поэмы-картины о глубинной жизни этих мест.

Все, что есть вокруг, есть слово; оно осуществляется и созревает на верхнем плато гор. Красивые круглые или плоские камни – это затвердевшее, окаменевшее слово. Вода – это смеющееся слово; небо – его дальний прообраз, облако – его плод, а дождь – его радостный крик. Посеянное зерно – это обещанное слово, а если сеятель поет, он укрепляет плодородие зерна. Землю обрабатывают с помощью мотыги и песни.

Кстати, язык моих сотоварищей называется «торо тегу» - «слово горы». Их язык – один из пятнадцати языков догонов, на нем говорят 5 000 человек. Догоны этой народности сами называют себя «людьми горы».

Особенность деревенской общины Койо (около 500 человек) в том, что здесь повышают плодородие слова сельскохозяйственными приемами и ритуалами. Вся община состоит из небольших навечно спаянных групп по 6-8 человек, которые собираются не реже раза в день для совместной трапезы. Одна группа отвечает за общие амбары («хранилища слова»), другая – за ритуалы по вызыванию дождя, третья – за поддержание горных троп в скале и т.д. Разумеется, у каждой группы есть свой почитаемый предок, и они работают на благо всей общины.

Динамичную гармонию взаимоотношений общины с окружающим миром каждый раз воссоздают исполняемые по ночам песни и танцы особой группы «старших женщин». Время от времени во время танца они правой рукой делают широкий круговой жест параллельно земле, жест того, кто сеет слово, как сеют зерно.

Слово в действии

В 2002 году местные жители-художники, староста деревни и я, пишущий поэт, создали группу слова. С помощью ткани или бумаги, как на тонком слое чернозема, на плоской поверхности скалы я как бы высаживаю «зерна» моих стихов, а они – «зерна» своих графических знаков. Эти творения на ткани и бумаге выставляются затем в разных странах, а полученный таким образом «урожай» кормит жителей деревни. Так нам удалось построить здесь школу, пять прудов, позволивших вдвое увеличить площадь обрабатываемых земель, три «Дома художников», открытых для посещения туристами, и пр. Все это – в рамках проекта развития деревни (см. «Койо – пространство диалога культур», «Курьер ЮНЕСКО», №4, 2008 г.).

У нашей группы есть два почитаемых предка, потому что в результате ее создания появились другие группы слова, которые отвечают за содержание школы, «Домов художников» и других составных частей нашего проекта развития. «Мы решили, что ты стал догоном, - говорят мне художники, - К своему имени ты должен добавить имена этих двух наших предков. Последний чужеземец, стал нашим пять веков назад. Это он сделал рисунки в одном из гротов у большого водопада. Он - один из наших почитаемых предков. Но теперь он предпоследний чужестранец, ставший нашим членом, потому что последний – это ты».

Согласно «торо ному», все, что находится наверху горы, есть слово в действии и в гармонии с собой. Частью этого являются и животные. С другой стороны, все, что находится ниже этих горных плато – овраг, ущелье и даже равнина, на сорок километров разделяющая эти два плато, имеет общее название «пондо» - «здесь слабое слово», нечто бесформенное, колеблющееся, ненадежное. В частности, это относится к слову кочевников-скотоводов, которые веками вели себя здесь как хозяева-феодалы.

«У нас много обезьян, они разрушают порядок слова, - продолжают рассказ художники, - А вот скорпионы и кобры – наоборот, с их помощью слово защищает себя. Если им попадается чужой, они его убивают. На нас же они никогда не нападают».

«Так вот почему в тот вечер скорпион укусил меня!?»

«Да нет, ты еще не все понял. Подумай сам – ты говоришь на торо тегу. Ты стал догоном. Скорпион укусил тебя, потому что ошибся. Ну и кто умер – он или ты?»

Ив Бержере, французский поэт