Сенегальский писатель Бубакар Борис Диоп, издав немало романов на французском языке, решил отныне писать на языке волоф. Его не останавливает то, что книги - далеко не первая забота бедного народа волоф, который к тому же говорит на многих языках и пользуется в основном устной речью. В последнее время появляется все больше и больше африканских писателей, которые обращаются к родным национальным языкам.

Беседу провела Ясмина Шопова

Вами написано более десяти книг на французском языке, а теперь вы обратились к вашему родному языку волоф. Что стало тому причиной?

На самом деле, родной язык всегда жил во мне. Единственная проблема – это то, что я не мог на нем писать. Я был поглощен французским языком. Волоф был для меня языком разговорного общения, но в духовном плане был для меня далек.

Потом произошли печально известные события в Руанде. Группа писателей, в которую входил и я, отправилась в эту страну в 1998 году после геноцида, в рамках программы «Руанда: письменное слово – залог вечной памяти». Тогда мировое сообщество попросту закрыло глаза на то, что каждый день в этой стране уничтожалось по десять тысяч людей, не было сделано ровным счетом ничего для прекращения этой страшной трагедии. Для меня это ничто иное, как проявление презрения к африканскому континенту.

В тот момент я еще острее почувствовал желание писать на моем родном языке. Это стало сильнее меня. Конечно, поначалу было очень трудно… Я опасался, что выйдет французский роман на языке волоф. Мне пришлось бороться с самим собой. Но вы знаете, Диопы – очень упрямый род! Потом я начал слышать голоса – голоса, звучавшие из прошлого. С этого момента писать стало намного легче. Я убежден, что мой первый роман, написанный на языке волоф, «Doomi golo» («Мартышка»), – лучший из всего, что я, вообще, написал.

Значит писать на языке волоф – это еще и политический жест?

Конечно. Возвращаясь к названию моего романа «Мартышка»: что, собственно, представляет собой обезьяна - подражание другому. Лучше всего смысл книги отражен в эпизоде, когда непонятно откуда появляется огромное зеркало. В него смотрят две огромные гориллы и видят в нем самих себя. Они начинают нападать на свое собственное отражение и в конечном итоге, разбивая зеркало, смертельно ранят себя и умирают. То, что мы называем ненавистью к другим, на самом деле ничто иное, как ненависть к самим себе. Нужно смириться с тем образом, который мы видим, глядя на себя в зеркало, надо научиться с ним жить.

Сейчас я перевожу этот роман на французский язык, и он выйдет из печати в сентябре 2008 года.

Почему вы не хотите опубликовать его на французском языке в Сенегале?

Потому что в Сенегале теперь работают только издатели на национальных языках. Это скорее хорошая новость… хотя им приходится нелегко. Они работают с большим энтузиазмом, но сталкиваются с неимоверными трудностями: отсутствием финансовой рентабельности и системы распространения… Правда, государство время от времени помогает. Ведомство «Книга и чтение», например, профинансировало второе издание моего романа «Мартышка», после того, как первый трехтысячный тираж был распродан.

Кроме моего издательства Папирус, большую работу ведет также Сенегальская организация поддержки развития, возглавляемая Арамом Фол Диопом. Стоит отметить и работу издательств ARED, публикующих книги на языке фула, хотя они скорее специализируются в области исследований и образования в целях развития.

Сколько примерно насчитывается читателей на волоф?

Если бы я задался этим вопросам, то даже не начал бы писать! На моей родине, действительно, многие не умеют читать и даже не покупают книг. У них другие заботы: здоровье детей, пропитание семьи… Есть и другой феномен: богатые люди, живущие в бедном обществе, предпочитают покупать себе дорогие машины, чтобы все видели их богатство, а не книги, которые никто не заметит.

Приходится с этим жить и верить в будущее. Книги, написанные сегодня на африканских языках, еще не скоро будут широко востребованы, но это время настанет. Около тридцати лет назад литература на национальных языках вообще не существовала, за некоторыми исключениями. Сегодня ситуация изменилась: на языках волоф и фула изданы сотни книг, что в несколько раз превышает количество изданий на французском языке.

Сейчас в Сенегале существует две ассоциации писателей – одна франкоязычных авторов, а другая – тех, кто пишет на национальных языках. При этом вторая – более многочисленна, но менее заметна, потому что мы все еще живем в обществе, где престижным языком считается французский.

Рассчитываете ли вы на читателей в диаспоре?

Во многом. Правда, новое поколение, хоть и говорит на родном языке, уже не может ни читать, ни писать. Именно поэтому у меня родилась идея организовать курсы по обучению письму на волоф для молодежи из сенегальских семей, проживающих во Франции. Поначалу родители не видели смысла в том, чтобы их дети учили родной язык. Впоследствии оказалось, что сама молодежь проявляет к этому большой интерес. Мы начнем занятия 25 февраля в Бордо. На первый взгляд, эта идея может показаться ненужной, но если получится, для меня это станет предметом гордости.

Часто бывает, что при перелете из одной африканской столицы в другую, приходится делать пересадку в одной из европейских столиц. Не происходит ли то же самое и с африканской литературой?

Было бы замечательно, если бы я мог переводить на волоф писателя из Кении Нгуги ва Зионго напрямую с языка кикуи, не прибегая к английскому или французскому переводам. Насколько мне известно, прямых переводов с одного африканского языка на другой практически не существует. Мой роман «Мартышка» в настоящее время переведен на язык фула, но кто переведет его на язык свахили? Не придется ли дожидаться этого два или три столетия? Может и нет, но, увы, это возможно…

Как вам известно, Африка была поделена между колониальными державами в Берлине в 1885 году. И африканцы говорят между собой посредством языков колонизаторов. И я, сравнивая ситуацию с Берлинской стеной времен холодной войны, говорю себе, что это наша «Берлинская стена». Она невидима, но ужасна: она разделяет англоязычные, франкоязычные страны и страны, расположенные на юге от Сахары, где говорят по-португальски.

Вместе с малийским писателем Муссой Конате, который возглавляет франкоязычный фестиваль «Удивительное путешествие в Мали», мы часто обсуждали идею об организации подобного съезда африканских писателей, творящих на национальных языках. Только благодаря таким инициативам стена даст трещину. Однако гораздо проще найти спонсоров для франкоязычных писателей, чем для тех, кто пишет на национальных языках. ЮНЕСКО могла бы стать идеальным местом для всеафриканского созыва писателей. Более того, этот год объявлен Международным годом языков, а ЮНЕСКО – это международное пространство. Без стен.