Лауреат Нобелевской премии по литературе 2007 года Дорис Лессинг до того, как обосноваться в 1949 году в Лондоне, выросла в стране, которая сегодня называется Зимбабве. Английская писательница очень привязана к стране своей юности, откуда она была изгнана в 1956 году за выступления против апартеида. Ей она уделяет большое место в своей речи "О том, как не стать удостоенным Нобелевской премии" на вручении Нобелевской премии, отрывки из которой приводятся ниже.

Я стою на пороге и сквозь столбы пыли смотрю туда, где, как мне говорят, еще остались целыми леса. Вчера я проехала на машине многие километры вдоль обугленных пожаром останков деревьев. Здесь в 1956 году простирался самый прекрасный лес, который я когда-либо видела. Сейчас он полностью уничтожен. Людям нужно есть, им нужно топливо для очага.

Вернемся в начало 1980-х. Я приезжаю в гости к другу на северо-запад Зимбабве. В свое время он был школьным учителем в Лондоне. Сейчас он здесь, чтобы, как уже принято говорить, «помочь Африке». Это благородная и романтическая душа. То, что он увидел здесь, в этой школе, повергло его в глубокую депрессию, из которой ему никак не удается выйти. А ведь эта школа ничем не отличается от всех других, построенных после обретения независимости. Это четыре больших кирпичных куба, поставленных в ряд прямо на пыльной земле – один, второй третий, четвертый… В последнем половину класса занимает библиотека. В каждом кабинете есть, разумеется, черная доска, но мел мой друг держит в кармане, иначе - украдут. Здесь нет ни карты мира, ни глобуса, ни учебников, ни тетрадей, ни шариковых ручек. В библиотеке нет книг, которые бы понравились ученикам, здесь только огромные тома изданий американских университетов, которые и поднять-то нелегко, а также то, что осталось от личных библиотек сбежавших белых – полицейские романы или книжки вроде «Уикенд в Париже или Фелисите встречает свою любовь» (...)

Пока я разговариваю с моим другом в его комнате, в дверь робко заглядывают люди и все, буквально все, выпрашивают книги: «Пожалуйста, когда вернешься в Лондон, пришли нам книги». Слова одного из них мне запомнились надолго: «Нас научили читать, а книг у нас нет». Все, кого я встречала, просили у меня книги…

Я провела там несколько дней. Везде вокруг была сплошная пыль, воды не было, потому что насосы были поломаны, и женщины как в былые времена ходили за водой к реке...

Другой приехавший из Англии учитель-романтик был, мягко говоря, разочарован, увидев, на что похожа эта «школа».

Последний день моего пребывания совпал с окончанием четверти – жители деревни зарезали козу, разделали ее на куски и зажарили на огромном блюде. Это было долгожданное угощение по окончании четверти – козье жаркое с пшеничной крупой. Пока праздник был в разгаре, я отправилась в дорогу на машине, пересекая обгоревшие останки былого леса.

Сомневаюсь, что кто-нибудь из этих школьников когда-нибудь будет удостоен какой-либо премии…

На следующий день я оказалась в одной из школ на севере Лондона, очень приличном заведении, название которого всем известно. Это школа для мальчиков. Прекрасные помещения, сады и лужайки.

К этим школьникам каждую неделю приезжает какая-нибудь знаменитость. Вполне может оказаться, что это отец или родственник или даже мать одного из учеников. Приезд знаменитости для них – вещь вполне обычная.

Я вспоминаю покрытую слоем пыли школу на северо-востоке Зимбабве. Смотрю на лица этих учеников, вижу их вежливый интерес и пытаюсь рассказать им о том, что видела неделю назад… Не сомневаюсь, что все здесь присутствующие (…) могут себе представить эти лица, постепенно теряющие всякое выражение. Ваши слушатели не слышат того, что вы говорите: никакой образ в их сознании не соответствует тому, что вы им объясняете. В данном случае – ничего похожего на образ школы в клубах пыли, где людям не хватает воды и этой освежеванной козы, из которой делают жаркое на огромной сковородке, чтобы отметить праздник окончания четверти.

Неужели им и в самом деле невозможно представить такую крайнюю бедность?

Я стараюсь изо всех сил, они сохраняют вежливость.

Не сомневаюсь, что среди них есть будущие лауреаты каких-нибудь премий.

Потом все закончилось. Оставшись с учителями, я, как всегда, спрашиваю – работает ли библиотека, читают ли школьники книги. И здесь, в этой привилегированной школе, я слышу то же, что и в других школах и даже университетах.

« Вы же знаете, как обстоят дела. Многие из наших учеников никогда ничего не читали, библиотека работает всего наполовину своих возможностей».

« Вы же знаете, как обстоят дела». Да уж, мы хорошо знаем, как обстоят дела. Все мы это знаем.

Мы живем в «распадающейся культуре», когда наши твердыни знаний, обретенные всего несколько десятков лет назад, уже подвергаются пересмотру. Когда молодежь после нескольких лет учений не знает ничего об окружающем мире, ничего не читала, знает лишь ту или иную узкую специальность, например, компьютеры. (...)

В этом столь хрупком мире мы всем пресыщены. Нам нет равных по иронии и цинизму. Мы предпочитаем избегать некоторых слов и идей, настолько они стали банальными. Но почему бы не вернуть первоначальный смысл некоторым Понятиям, утратившим свою силу воздействия?
Мы же обладаем подлинными сокровищами литературы – еще с Древнего Египта, Древней Греции и Рима. И все это здесь, все эти литературные богатства, которые готовы вновь заблистать перед тем, кому повезет их открыть! Это ведь сокровище! Представьте, если бы его не было – насколько мы были бы беднее!

Человечество получило в наследие множество языков, стихов, легенд. Это наследие неисчерпаемо. Оно здесь и всегда с нами. От стариков-сказителей, имена которых медленно исчезают из нашей памяти, нам достались легенды и сказки. Эта традиция сказаний восходит к лесной опушке, где горит большой костер и где пляшут и поют древние шаманы. Ведь наше наследие мифов и сказаний рождено огнем, магией, миром духов. Там же оно сохраняется и поныне.
Спросите любого современного рассказчика, он вам скажет, что всегда бывает такой момент, когда вдруг ниоткуда возникает чувство пылающего внутри огня, который нам нравится называть вдохновением и внутренним подъемом. Все это берет начало с появления рода человеческого, когда и лед и пламень и великие ветра времени выковывали нас и наш мир.
Сказитель есть внутри каждого из нас, в нас прячется выдумщик разных историй. Представьте, что наш мир разрушен войной, всеми теми ужасными вещами, которые присутствующие здесь легко могут себе представить. Представьте, что наши города утонули под напором наводнений, что уровень моря поднимается… Сказитель всегда будет рядом, потому что наше воображение формирует нас, заставляет нас жить, создавать себя, как хорошими, так и плохими. Именно этот сказитель, выдумщик мифов и фантазий является той птицей феникс, возрождающей в нас самое лучшее, мощь нашего творческого начала.

Подумайте о бедной молодой женщине, которая идет по пыльной дороге и мечтает дать образование своим детям. Разве мы вправе считать себя лучше нее? Мы, перекормленные, мы, чьи шкафы ломятся от одежды, мы, задыхающиеся под тяжестью излишеств?

Я уверена, что именно эта молодая женщины и те женщины, которые говорили о книгах и образовании, хотя сами не ели уже три дня, - именно они еще могут быть примером для подражания.

Дорис Лессинг, лауреат Нобелевской премии по литературе 2007 года

®© Нобелевский фонд