Атагуальпа Юпанки: поэт самого главного

«У него было, как говорят, типичное лицо индейца... до последнего дня волосы его были черны, как смоль... под его пронзительным взглядом человек чувствовал себя обезоруженным... он, однако, был очень нежен...» Родился он сто лет назад в Кампо-де-ла-Круз провинции Буэнос-Айрес. Умер в 1992 году в Париже. Он был певцом обездоленных. В полном одиночестве этот человек объездил все Анды на муле, собирая потерянные музыкальные сокровища американских индейцев. Потом с гитарой за спиной объехал весь мир, и повсюду его встречали с овациями. Именно ему мы обязаны собранием 12 тысяч песен. Его имя – Атагуальпа Юпанки. Он прожил удивительную жизнь, вернее, по выражению Андреы Коэн, он прожил три жизни.

Андреа Коэн, автор этого очерка, посвященного ее знаменитому соотечественнику, подготовила в 2005 году передачу об Атагуальпе Юпанки для культурной программы Французского радио (Radio France) – «Франс кюльтюр» (France Culture).


Атагуальпа Юпанки, безусловно, самый известный и самый символичный из аргентинских иммигрантов, проживавших в Париже. Он также – самый загадочный из них. Покинув Аргентину, он не переставал жить в ней, неся ее образ в каждой своей поэтической строке, в каждой мелодии. В нем воплощена вся Америка Анд, вплоть до звучания его имени. Настоящее имя того, чье столетие мы отмечаем сегодня, не Атагуальпа Юпанки, а Гектор Роберто Чаверо. Его отец – коренной аргентинец, мать – басконка; а родился он в провинции Буэнос-Айрес.

Музыкант избрал себе этот символический псевдоним, составленный из имен двух царей империи Инков, чтобы подчеркнуть единство древней культуры, далеко уходящей корнями в землю индейской Америки, не знавшей границ между Аргентиной, Боливией, Перу... Неся в себе этот особый образ, он стал певцом единства культуры.

Кому-то может показаться парадоксальным, что поэт и музыкант, бежавший из страны из-за политических преследований, связанных с его деятельностью в компартии, решил остаться в изгнании до последних дней своей жизни. Вероятно, ему была необходима определенная отдаленность, изоляция и тишина, чтобы не упустить нить своего творчества.

Если обратиться к биографии Атагуальпы Юпанки, можно подумать, что он прожил три жизни. В первой – он пишет стихи и сочинят для них мелодии, он путешествует по Аргентине, живет с крестьянами, собирает народные песни, которые в дальнейшем стали основным источников его творчества...

Во второй жизни, к началу сороковых годов, он уезжает во Францию, живет в Париже, знакомится с поэтами и художниками, которые, как и он, разделяют идеи коммунистов: Элюар, Арагон, Пикассо... Именно в этот период талант поэта и музыканта был замечен Эдит Пиаф, которая предложила ему выступить на ее концерте в первой части представления на сцене театра «Атеней». Он сразу очаровывает французскую публику, и тогда же начинаются его первые концерты в странах Восточной Европы.

И наконец, третья жизни Атагуальпы – эта жизнь исполнителя, поэта и композитора, известного и признанного во всем мире. Его почитают и в родной стране, где строки многих его стихов стали поговорками. И сегодня в Аргентине говорят: « las penas son de nosotros, las vaquitas son ajenas » («лишения – для нас, а коровы – для других»).

Когда я готовила мою радиопередачу об Атагуальпе, я встречалась с людьми, которые его знали и встречали. Аргентинский пианист Мигель-Ангель Эстрела (Посол доброй воли ЮНЕСКО) во время нашей беседы вспоминал, как его друг Атагуальпа приезжал в его парижскую квартиру, садился рядом с роялем и говорил: «Очисти мою душу, Мигель, сыграй для меня Баха, сыграй Баха».

Чтобы не ограничиваться только личными отношениями, я также встретилась с одним из его французских почитателей – виртуозным органистом Луи Тири, который был знаком с Атагуальпой Юпанки только по записям его песен. Он был «поражен правдой, которая звучала в его музыке», и говорил: «Искусство скрыто, игра проста, нет ничего искусственного... его инструмент и голос всегда ищут только самое главное».

Я также беседовала с переводчицей стихов Атагуальпы Юпанки Франсуазой Тана, написавшей книгу о поэте, с которым она часто общалась в Париже. В ее воспоминаниях он запечатлелся как молчаливый человек. «Молчание, чистота – именно эти слова как нельзя лучше отражают состояние его души», – говорит она и приводит строки его стихов:

«На меня смотрят, будто на грязь,
Но небо светится во мне,
Меня встречают, словно камень,
Но лишь молчание во мне,
И не более».

Ангель Парра, другой латиноамериканский артист, живущий в изгнании, близкий друг и сосед Атагуальпы, дополняет образ поэта: «У него было, как говорят, типичное лицо индейца... до последнего дня волосы его были черны, как смоль... под его пронзительным взглядом человек чувствовал себя обезоруженным... он, однако, был очень нежен...» И в заключение говорит: «Он повсюду был изгнанником».

Сама я хотела бы закончить этот посвященный Атагуальпе очерк последними словами из одной из моих любимых его песен «Los hermanos», которые, на мой взгляд, правдивее всего описывают его личность: «Yo tengo tantos hermanos que no los puedo nombrar. / Y una hermana muy hermosa que se llama libertad». («У меня столько братьев, что всех не назовешь / Но только одна сестра – свобода).

Андреа Коэн, французская пианистка и композитор аргентинского происхождения.