Страна могла быть охвачена огнем и залита кровью. Но озеро Тана и тогда было безмятежно спокойно и оставалось неподвластным ни одному завоевателю. Вот поэтому эфиопские цари и скрывали свои богатства в храмах, укрытых зеленой чащей его островов. Присмотревшись же к настенной росписи этих храмов, можно обнаружить еще одно сокровище – как в открытой книге на них начертано прошлое страны.

На рассвете мы увидели медленно приближавшуюся к нам – словно возникающую из египетской древности - цепочку лодок из папируса. Нагруженные дровами, они двигались со стороны Дека, самого большого из тридцати островов, разбросанных по поверхности озера Тана. «Сегодня – пятница. По этим дням в Бахир Даре бывает дровяной базар, - заметил наш молодой гид Веду. – До города им еще грести около восьми часов».

Нашей небольшой моторке потребовалось едва ли около полутора часов, чтобы проделать тот же путь, но только в обратном направлении. Позади осталось место, откуда берет свое начало Голубой Нил, впадающий в Судане у города Хартум в Белый Нил, превращая его в легендарный многоводный поток – воплощение египетского божества Хапи. Мы находимся в центре крупнейшего озера Эфиопии. На одном из его берегов полумесяцем раскинулась столица региона Амхара город Бахир. А напротив него сохранились руины королевских дворцов.

«Здесь находятся сотни храмов, - рассказывает Веду, описывая широкий круг рукой». Однако, виднеются лишь прибрежные папирусы и растущие в глубине островов деревья. «Наши цари спрятали здесь большую часть своих богатств. А некоторые из них здесь же и похоронены. Вы увидите их короны и кресты, расшитые золотыми нитями одеяния…», - продолжает гид. Невзгоды не затрагивали озеро Тана даже в наиболее тяжелые периоды истории Эфиопии. Островки, покрытые девственными лесами, не привлекали внимание ни одного завоевателя.

Лишь одинокие врата виднеются издалека, выступая у самого края воды на фоне величественного пейзажа. Однако, переступив их порог, необходимо пройти длиной тропой, по сторонам которой то здесь то там виднеются руины, чтобы наконец подойти к храму Нарга Селассие, посвященному эфиопской королеве Ментавеб (см. статью «В стране короля с отвисшим языком»).

Его соломенная крыша конической формы поддерживается 29 столбами, формирующими внешнюю галерею (kena mahelate), куда во время богослужения могут входить только священнослужители. Другой ряд аркад образует еще одно кольцо (kedest). Оно предназначено для верующих: мужчинам отведена северная часть, женщинам – южная. В центре возвышается алтарь. Украшенные росписью стены храма высятся до самой крыши, полностью скрывая святая святых его внутреннего пространства. Как и во всех эфиопских храмах, здесь хранится копия Ковчега Завета – ларца с десятью божественными заповедями, которые были привезены из Иерусалима три тысячи лет назад первым королем Эфиопии Менеликом (см. статью «Молчание исполинов»).

Большинство храмов озера Тана были построены между XIV и XVIII столетиями. Все они возводились по единому архитектурному плану. Три кольца соответствуют Святой Троице. В эфиопской иконографии она всегда изображается в виде трех схожих друг с другом старцев. «До посвящения в подробности церковной жизни невозможно провести различие между отцом, сыном и Святым духом», - объясняет отец Мессарат.

«По обычным дням мы молимся три раза – утром, днем и вечером. Но в субботу вечером все священники, а также почтенные жители деревни собираются для молитвы, которая длится всю ночь. Она заканчивается в 9 часов утра в воскресенье. После этого в течение часа мы ведем занятия с жителями деревни», - продолжает священник.

О чем идет беседа? «Мы даем практические советы, рассказываем о том, как себя вести, чтобы после смерти попасть на небеса, разъясняем разницу между Старым и Новым Заветом».

Эфиопская церковь почитает Старый Завет точно так же, как и Евангелие. Поэтому на центральных росписях ее храмов Моисей и Фараон все время изображены рядом со Святым Михаилом и Святым Рафаэлем. На южной части той же кругообразной стены всегда изображается Богородица, принимающая верующих. Перед ней стоит архангел Михаил с весами в руках, на одной чаше которых умещается толпа маленьких человечков, а на другой – графин с водой. Дева Мария незаметно придерживает пальцем вторую чашу.

Серия изображений, расположенная под этой сценой, рассказывает об одной кровавой истории. «Вот это Балаесам. Трое чертей превратили его в людоеда, и он съел 78 человек, - рассказывает Веду, указывая на разъяренного человека, пожирающего расчлененные тела. – Но однажды ему повстречался изнывавший от жажды прокаженный... Он дал ему напиться. После смерти Балаесам должен был бы попасть в ад, но когда святой Михаил стал взвешивать его кровопролитные поступки и проявленное им милосердие, Дева Мария вспомнила о данном ею обете прощения и сделала так, что вода стала весить больше, чем души загубленных».

В храмах озера Тана нижняя часть алтарной стены отводится под изображения, отражающие историческое прошлое Эфиопии. Одно за другим на них проходят наиболее значительные события из жизни королей и святых. Эти росписи заключают в себе то, о чем народ не сможет прочитать ни в одной из многочисленных эфиопских пергаментных рукописей на языке геэз. Этот древний язык исчез в XIV веке, и в наши дни его используют только в богослужении.

Именно на нижних частях стен можно увидеть изображения праотцев эфиопского христианства. Они известны как «Девятеро сирийских святых», хотя, как свидетельствует история, не все они являются выходцами из Сирии. Именно им приписывают создание наиболее древних монастырей Эфиопии. Одного из них всегда изображают рядом с драконом. Это – Абба Арагави, предполагаемый основатель Дебре Дамо, одного из самых необычных монастырей Амхары. Он расположен на высоте 3 000 метров, на вершине отвесного выступа высотой 15 метров. Понятно, что только дракон был способен вознести туда монастырь. Взобраться на выступ можно только с помощью каната. Именно так и поступают священники, проделывая это с удивительной легкостью. Женщинам доступ в храм запрещен, и лишь немногие мужчины-храбрецы получают разрешение войти в святилище.

Другое изображение, часто встречающееся в храмах озера Тана, показывает сидящего царя, скипетр которого вонзен в ступню стоящего рядом с ним человека. «Это – Яред, - рассказывает Веду. – Он был плохим учеником, за что был изгнан из школы. Однажды, когда он праздно прогуливался, его взгляд остановился на насекомом, пытавшемся забраться на дерево. Шесть раз мошка пыталась вскарабкаться, и шесть раз у нее ничего не получалось. Наконец, на седьмой раз ей наконец удалось. И тут Яред понял, что надо быть более настойчивым в том, что ты делаешь. Он вернулся в школу. Будучи очень одаренным, он сочинил музыку, которая стала мелодией наших молитв».

Покоренный красотой его песни, король и не заметил, как вонзил свой скипетр в стопу певца. Но тот, охваченный восторгом, даже не ощутил боли… В какой еще книге вы найдете столь прекрасный образ музыкального искусства?

Как и королева Ментавеб или Абба Арагави, Яред – реально существовавший человек. Он жил на севере страны, в Аксуме. 1 600 лет назад, когда туда пришло христианство, это была столица обширной империи. С тех пор священная музыка Яреда продолжает пленять сквозь лучезарную дымку эфиопского рассвета.

Ясмина Шопова