Говорят, что первой жертвой любой войны становится истина. Если это так, то сразу вслед за ней идет культурное наследие. В ходе конфликтов и после их завершения, где бы они ни происходили, отличительной их особенностью стало как случайное, так и намеренное уничтожение культурного наследия, особенно в тех случаях, когда остаются неразрешенными проблемы межнационального и межконфессионального характера.

На культуру выделяется недостаточно финансовых средств
В 2003-2004 годах в Ираке было израсходовано более 300 млрд. долларов. Однако общий бюджет на восстановление Иракского национального музея и на защиту более 1700 археологических объектов составил всего лишь 3 млн. долларов: один миллион долларов был передан в дар гуманитарным фондом Паккарда, один миллион долларов выделил государственный департамент США и еще один миллион долларов был получен от Японии через ЮНЕСКО.

Иной раз объекты культурного наследия уничтожаются сознательно. Достаточно вспомнить статуи Будды, разрушенные талибами в афганской провинции Бамьян в 2001 году. Однако чаще всего это происходит случайно: культурные ценности становятся случайной жертвой криминальных группировок, активно действующих на прибыльном черном рынке антиквариата, который процветает во всемирных масштабах. А когда культурные ценности перемещают в массовом порядке, не соблюдая при этом элементарных мер предосторожности, часто это имеет самые плачевные последствия. Именно это произошло – и до сих пор происходит – в южном Ираке, где десятки археологических объектов, относящихся к доисламской цивилизации, были разграблены мародерами, падкими на любые предметы антиквариата, которые можно выгодно продать. Особым спросом у них пользуются глиняные дощечки с клинописью и статуи, начиная с эпохи царей III династии Ура до Средне-Вавилонского периода. Мародерство началось с 1991 года, когда в стране царило безвластие, затем стремительно разрослось непосредственно перед конфликтом 2003 года и сразу после его завершения.

Однако, возможно ли защищать культурное наследие в регионах, где царит нестабильность и хаос, где страдают люди?

Есть ли выход?

С мая 2003 по август 2004 года я трижды побывал в Ираке и каждый раз пытался найти ответ на этот вопрос. К своему удивлению, я пришел к выводу, что проблему мародерства в Ираке можно решить сравнительно легко.

Дело не в отсутствии решения, а в отсутствии стремления претворить его в жизнь.

Для того, чтобы положить конец мародерству в южном Ираке, надо сначала найти партнеров на месте, а затем оказать им необходимую поддержку. В мае 2003 года соответствующая инфраструктура уже имелась и в Багдаде, где существовал государственный совет по вопросам старины и культурного наследия, и в провинциях, где сеть инспекторов и охранников археологических объектов в целом сохранилась и после свержения Саддама Хусейна.

Эта инфраструктура была недостаточно прочной, но она реально работала. Нужно было просто поддержать ее в материально-техническом и финансовом плане. Сразу же после ввода в страну коалиционных сил Абдул Амир Хамдани, известный иракский археолог и инспектор археологических объектов южной провинции Дхи Кар, которая, пожалуй, сильнее остальных пострадала от мародерства, встретился с представителями командования и попросил их о помощи.

Однако поддержка со стороны коалиции была в лучшем случае эпизодической, а зачастую ее не было вообще. Когда итальянский контингент коалиционных сил в целях защиты культурного наследия в приоритетном порядке наладил патрулирование в районе археологических объектов провинции Дхи Кар, мародерство сразу же было взято под контроль. Но стоило прекратить патрулирование, как мародеры опять принялись за свое.

Абдул Амир Хамдани попытался было организовать защиту сотен археологических объектов провинции силами всего лишь 150 охранников и сотрудников местной полиции, не подготовленных для решения таких задач. Естественно, они не могли противостоять хорошо вооруженным мародерам.

По окончании конфликта Ирак стал весьма опасной страной, и охранникам археологических объектов необходимо было платить гарантированную зарплату, их надо было соответствующим образом оснастить, предоставить им адекватные средства связи, а главное – значительно увеличить их число. Охранник археологических объектов в Ираке зарабатывает 100 долларов в месяц, так что за 2 млн. долларов в год государственный совет по вопросам старины и культурного наследия мог бы нанять 1000 охранников, и это помогло бы, вероятно, положить конец мародерству в южных провинциях Ирака.

Были некоммерческие и неправительственные организации, которые выделили значительные финансовые средства для сохранения культурных ценностей Ирака, но когда мародерство приняло угрожающие масштабы, финансирование было приостановлено. Некоторые из этих организаций отступили из-за действий оккупационных властей, направленных на раскол Ирака, другие не захотели финансировать проекты, чтобы избежать вооруженных стычек с мародерами. В связи с этим возникает главный вопрос: кто должен нести ответственность за обеспечение сохранности культурного наследия? А пока все раздумывают над этим, мародеры продолжают делать свое грязное дело.

Что можно предпринять?

Достаточно посмотреть, какие меры принимаются для охраны нефтяной инфраструктуры Ирака, и все сразу станет ясно. Коалиция выделила 30 млн. долларов для оплаты услуг одного частного охранного предприятия Великобритании, которому была поручена защита нефтепроводов в провинции Дхи Кар. Не прошло и года, как было нанято и подготовлено 800 охранников, обеспечивающих сохранность нефтепроводов, которые находятся в непосредственной близости от археологических объектов. Охранники вооружены винтовками, в их распоряжении грузовые автомобили, рации, а также поддержка с воздуха, которую обеспечивают коалиционные силы. Не удивительно, что при такой охране в этом районе не было совершено не единого теракта в отношении нефтепроводов. Так ли уж нереальна возможность принятия аналогичных мер и для обеспечения безопасности иракских культурных сокровищ?

Для сохранения истории культуры в конечном итоге требуется решить триединую задачу: обеспечить адекватную охрану объектов культурного наследия до, во время и после конфликта; решить основные экономические проблемы на местах, чтобы у мародеров не было финансового стимула для преступной деятельности; пресечь незаконный оборот предметами старины, нанеся удар по покупателям награбленных культурных ценностей.

Говоря языком экономики, культурное наследие представляет собой конечный ресурс, который может быстро истощиться в конфликтной или постконфликтной ситуации. Защита его после окончания конфликта должна стать важнейшим приоритетом.

Уинстон Черчиль как-то сказал золотые слова: «Народ, который забывает свое прошлое, не имеет будущего». Когда разваливается какая-то страна, мировое сообщество обязано сказать свое веское слово и защитить прошлое во имя нашего общего будущего.


Миках Гарен
Миках Гарен писатель, фотограф, автор документальных фильмов, специалист по культурному наследию и конфликтным ситуациям на Ближнем Востоке